И отец Поль отвечал Жаку:

— Да, сын мой! В мире много несправедливости. Все люди равны по природе, а меж тем равенства в правах у них нет. И французские короли, увы, забывают порой, что не народы созданы для правителей, а правители для народа.

Среди учеников, которых было немало у отца Поля, был и Леон Бари, сын управляющего владениями сеньора. Прослышав, сколь образован священник и как хорошо учит детей, господин Бари вверил своего сына заботам отца Поля. Однако Леону, хоть он и был старше других мальчиков, ходивших на уроки к священнику, наука не давалась, и он доставлял много огорчений своему наставнику, который от души желал, чтобы все его воспитанники равно преуспевали в науках.

С Леоном Жак часто встречался во дворе или в саду у священника. Мальчики невзлюбили друг друга. Жак знал, что Леон туп и ленив, а Леона злило, что отец Поль всегда ставит ему в пример Жака — мужика, который держится так независимо, словно он, а не Леон, — сын управляющего.

Кличка «Задира» прочно укрепилась за Жаком с тех пор, как в тринадцать лет он затеял ссору с пятнадцатилетним Леоном.

Дело было к вечеру. Жак, у которого днем не было времени ходить к отцу Полю, возвращался с урока.

Дом священника был расположен на краю деревни. Свернув с дороги, Жак решил пойти домой самым коротким путем — мимо болота. К своему удивлению, он увидел сидящего на кочке у самой воды Леона, разодетого, как всегда, в нарядный новехонький костюм. У Жака уже готов был сорваться недоуменный вопрос: «Что ты здесь делаешь в такую пору?» Но тут он заметил, что Леон держит в руках лягушонка и старается вывернуть ему лапки. Лягушонок дергается, вырываясь из крепко зажавших его пальцев мальчика.

Жак возмутился. Он не мог спокойно видеть, как мучают животных. И ведь Леон не какой-нибудь несмышленый малыш, а великовозрастный детина!

Жак крикнул:

— Зачем мучаешь лягушонка? Брось сейчас же!

— Разве он твой собственный? — стараясь вложить в свой вопрос как можно больше яда, спросил Леон. — Не вижу на нем пометки.