Леон кивнул в их сторону и злобно произнес:

— Вот сейчас при них повторю! Пусть и они знают!

— Не повторишь!..

И, прежде чем Леон успел раскрыть рот, Жак столкнул его в болото.

У деревенских мальчишек Жак пользовался большим уважением. Все знали, что он хотя и сильный, но справедливый. Зря кулаки не пустит в ход. Слабого защитит, с сильным не побоится вступить в ссору. А Леон? Кто же его любил! Вот почему теперь они глядели на барахтавшегося в грязи Леона и дружно гоготали.

— Поделом тебе! — кричал сын мельника.

— Не скоро теперь обсохнешь! — радовался сын кузнеца.

— Вот тебе наука, не зазнавайся! — ликовал третий, коренастый крепыш.

— Почем фунт лягушек? — ехидно спрашивал четвертый мальчуган.

Гнев Жака быстро утих. Он считал, что достаточно проучил Леона. Великодушно протянув руку своему врагу, он помог ему выбраться из болота. Как ни злился Леон, как ни хотел поскорей отсюда убраться, он все-таки выудил из грязи свою великолепную широкополую шляпу. В ней он отличался от всех деревенских мальчишек и не снимал ее при любой погоде. Теперь она вся промокла, поля ее обвисли, и Леон судорожно разглаживал их грязной рукой. Он был до смешного жалок и походил на мокрую курицу. Потом он стал фыркать и отряхиваться; брызги грязи летели от него во все стороны.

— Ну, насмотрелись, а теперь марш отсюда! — решительно скомандовал Жак.

И мальчишки повиновались.

— Ты не собираешься меня бить? — испуганно спросил Леон.

Но Жак только рукой на него махнул.

— Пока не собираюсь, но…

— Я отцу пожалуюсь, — осмелел Леон, узнав, что Жак не намерен с ним расправиться. — Я расскажу ему, как ты ко мне пристал ни за что, ни про что. И еще лягушку хотел отнять…

— Жалуйся сколько хочешь, да и ври сколько вздумается. Только помни! Если ты когда-нибудь посмеешь повторить то, что сказал про отца Поля, тебе несдобровать.

Леон мрачно молчал.