В деревне происходило нечто необычное: несмотря на поздний час, все были на ногах; кричали взрослые, плакали дети, мычали коровы.

В общем переполохе трудно было разобраться, что происходит. Спросить некого: все взбудоражены, взволнованы, все куда-то бегут.

Взгляд Жака остановился на пожилой крестьянке. Она стояла несколько поодаль и держала в руках ведро. Очевидно, она шла доить корову, и то, что произошло, застигло ее врасплох. О корове она позабыла, хотя из хлева раздавалось ее жалобное мычание.

— Что тут у вас происходит? — спросил Жак.

— Палят замок нашего сеньора, графа Декорб, — просто ответила женщина.

— Почему? — Жак сам не знал, как это у него вырвался такой глупый вопрос.

— Мы жжем земельные записи, которые хранятся у сеньора в башне, — пояснила крестьянка. — В них записаны за сеньором те участки, что искони принадлежали нам. Сожжем бумаги — пускай тогда не останется и следов от прежней несправедливости! Может, соберутся Генеральные штаты, прочтут наши наказы, увидят, что нельзя больше жить, как сейчас, и по-новому запишут за нами ту землю, что нынче оказалась землей нашего сеньора, господина Декоро.

Жак не стал ждать дальнейших объяснений и устремился к замку вместе с толпой.

Казалось, весь замок охвачен пламенем. Однако, подойдя ближе, Жак удостоверился, что горит только башня, отделенная от хором сеньора красивой мраморной галереей.

Вдобавок крестьяне снесли во двор всевозможные гербовые бумаги, хранившиеся у управляющего, и зажгли костер.

Хотя крестьянам было не до разговоров, Жак все-таки узнал, что граф Декоро уехал в Париж. Его отсутствием и решили воспользоваться, чтобы уничтожить ненавистные земельные записи. Вместе с ними будет уничтожено право сеньора на землю, несправедливо отторгнутую от крестьян графом и его предками.