
А Жак как ни в чем не бывало обратился к Шарлю:
— Признайся, Шарль, тебе удобно ехать с попугаем на коленях? Если нет, скажи об этом прямо господину. Ведь, если я не ошибаюсь, ты уплатил за свой билет ровно столько же, сколько и он.
Случись такой дерзкий разговор всего за полгода перед этим, несдобровать бы Жаку. Пришлось бы его спине отведать дворянской палки. Но время изменилось. И хоть никто не предписывал аристократам быть осторожнее, они сами теперь побаивались восстанавливать против себя население. От крестьян можно ждать сейчас всяких неприятностей. Ведь не ровен час — кого только не встретишь в дилижансе. Одного забияку поддержит другой; глядишь, вступился третий. И не успеешь оглянуться, как окажешься один против двадцати. И припомнят тебе тогда не только твои собственные вины, которых у каждого скопилось немало, а еще и вины всех твоих соседей. Так что уж лучше не связываться.
А тут как раз из глубины дилижанса раздались голоса:
— Птица, выходит, главнее человека!
— Совсем малого стеснили!..
Под хор этих дружественных голосов Жак вскочил, схватил клетку и с силой водрузил на колени ее владельцу. Встревоженный попугай что-то невнятно забормотал.
Общее сочувствие пассажиров явно склонилось на сторону Жака. Дворянин оказался не в состоянии с ним состязаться. Тут бы Жаку и остановиться, но он так разошелся, что не удержался и продолжал сыпать остротами:
— Подвигайся, Шарль, садись как следует на свое место. У тебя билет не хуже, чем у других. Мы с тобой, правда, не так воспитаны, как его милость. Но что поделаешь! Мы ведь не учились в господских пансионах. Но господин дворянин, наверное, хорошо помнит, что говорит Шамфор
Совершенно ошеломленный познаниями деревенского парня, дворянин вспылил:
— Любого попугая можно заставить повторять все, что хочешь!
— Безусловно! Но ведь надобно подобрать нужные слова, а этого попугай, пожалуй, сам и не сможет! Как жаль, ваша милость, что ваш попугай оказался, видимо, неспособным! Он хоть и бормочет что-то невнятное, но сомневаюсь, чтобы это были изречения великих умов.
