С миной безразличия оставим «лжесвидетельствующего попугая» из одноименного детектива Эрла Стенли Гарднера вездесущему сыщику Перри Мейсону (уж этому-то можно довериться, этот — Бог и тираж свидетели! — справится).

Почти с досадой пролистнем историю похищения другой «почтенной птицы», по прозвищу Эль-Кордоба. Она написана мастерской рукой Рэя Брэдбери, и с ней в самом деле жаль расставаться. Шутка ли! Эль-Кордоба, обитавший в клетке прямо на стойке бара «Куба либре», по утверждению автора, был собеседником самого Хемингуэя! «Все время, пока Папа (так все знакомые называли создателя «Старика и моря» — Ю.Б.) жил в Финка-Вихия, он был знаком с попугаем и разговаривал с ним, а попугай разговаривал с Папой. Шли годы, и люди начали поговаривать, что Хемингуэй стал говорить как попугай, другие же утверждали, напротив, что попугай научился разговаривать как он! Обычно Папа выстраивал на прилавке стаканы с выпивкой, садился рядом с клеткой и завязывал с птицей интереснейший разговор, какой только вам приходилось слышать, и так продолжалось четыре ночи подряд. К концу второго года этот попугай знал о Хэме, Томасе Вулфе и Шервуде Андерсоне больше, чем Гертруда Стайн… Иногда, по большой просьбе, попугай мог выдать: «Были этот старик, и этот мальчик, и эта лодка, и это море, и эта большая рыба в море…» А потом неторопливо заедал это крекером». Ходили слухи, что «эта птица сохранила в своей памяти последний, самый великий и не перенесенный на бумагу роман Папы». Черно-зеленого Эль-Кордобу украл некто Шелли Капон — «он один из всех писателей в мире ненавидел Папу» («один из всех» — конечно же, изящное преувеличение, которое легче проглотить, чем опровергнуть). Шелли Капоном владели одновременно два желания — сварганить из «дичи в соусе карри, нашпигованной диким рисом», славный ужин и заработать на попугае деньги.