Много денег. Но проходимцу это не удалось. Его планы разрушил рассказчик. Точно заправский гангстер, угрожая, что свернет птице шею, он унес попугая с собой. И чтобы замести следы и обмануть кубинскую таможню, он «загримировал» Эль-Кордобу сапожной ваксой и выучил произносить слово «Nevermore». Так попугай Хеминуэя стал вороном Эдгара По.

Вы спросите: существовал ли Эль-Кордоба на самом деле? Кто ж его знает. В книге Норберто Фуэнтоса «Хемингуэй на Кубе», которую я не так давно перелистал, мне не удалось обнаружить даже название — «Куба либре» (впору воскликнуть: ну естественно! Брэдбери есть Брэдбери…). Описана лишь знаменитая «Флоридита» — другой бар, в уголке которого любил бражничать с компанией писатель. После присуждения ему Нобелевской премии этот уголок друзья оснастили его бюстом. И позже, в течение нескольких лет, официанты и администрация заведения запрещали клиентам садиться на табурет Хемингуэя, стоявший прямо под скульптурой. Тем, кто сюда заходит, бронзовая надпись на стойке бара по-прежнему сообщает, что «Флоридита» является «колыбелью «дайкири» — коктейля (из рома, лайма и сахара), который жаловал Папа. С одной, правда, оговоркой: он предпочитал обходиться без сахара, зато плескал в ароматную смесь грейпфрутового сока и добавлял чуть ликера мараскино. Этот вариант дайкири стали потом называть Hemingway Special. Стены «Флоридиты» хранят (или, по крайней мере, должны хранить) и еще одну память — о знаменитой проститутке, Умнице Леопольдине, ставшей прообразом Умницы Лил в «Островах в океане». По воспоминаниям очевидцев, она была «очень элегантной, тонкой и умной мулаткой». В конце 50-х она умерла от рака, и только один человек взял на себя расходы по ее похоронам. Догадались — кто? «Этот единственный человек, проводивший ее в последний путь к могиле, был пожилым американцем в гуаябере (т. е. в кубинской рубашке навыпуск, чей шик — в накладных карманах — Ю.Б.) с короткими рукавами, с седой бородой, в огромных макасинах и развевающихся как флаг брюках…»