— Пора настала, я пилотом стала, — пел старик во все горло. Мы смотрели на него с восхищением и, когда он кончил,

пригласили его к столу. Старик мягко спрыгнул с эстрады. Видно, вся жизнь его прошла в ресторанах. При наличии галстука он был в войлочных домашних туфлях.

— А я для вас и пел, — сказал он, принимая бокал. — Вижу — интеллигентный человек сидит в иорданских брючках, дай, думаю, спою для него и для дамочки. И кроме того — сюрприз. Извольте, с вас рубль.

Он протянул нам наклеенные на белую бумагу два наших профиля носом к носу, а сверху еще были пририсованы два целующихся голубка. Как он мог смастерить эту шутку, играя на рояле и распевая, это осталось тайной.

Я очень смутился при виде этого нескромного намека, а Ирина положила его в сумочку, загадочно улыбаясь.

В это время под гром всех инструментов, исполнявших какой-то боп, в зал вошел Игорь Барков и вместе с ним широкоплечий медлительный человек, очень хорошо одетый. Они пошли к нам, подлаживая свою походку под ритм бопа.

— А, Ирка приехала, — сказал Барков.

— Як Мише приехала, а не к вам, — возразила Ирина.

— Конечно, к Мише, — не стал спорить Барков. — Миша — мое золотце.

— Присаживайся, Игорек, — пригласил я, — и вы… — Я посмотрел на его спутника, не зная, как сказать: «товарищ», «гражданин» или «мистер». — И вы, синьор, присаживайтесь.

— Знакомьтесь, друзья, — сказал Барков, — это итальянский режиссер Рафаэль Баллоне. Мы с ним года два назад в Мар-дель-Плата мартини пили, а год назад на самолетном стыке в Дакаре по бокалу пива хлопнули. Большой мой друг, прогрессивный художник.

— Очень приятно. Рафик, — сказал тот и уставился на Ирину, а Ирина, как и полагается звезде, посмотрела на него, потом на кончик своего носа, а потом в сторону — проделала простейшую комбинацию глазами.