Очень это мне не понравилось.

Игорек пригласил Ирину на танец, и, пока они танцевали, Рафик, водрузив на нос очки, рассматривал ее.

— О, какая замечательная девица, — обратился он ко мне, — я хочу на ней жениться. Она будет мой жених. То есть нет. Женский жених, как это по-русски? Да, невеста, спасибо. Она будет моя невеста, а я жених. Вы обратили внимание на пропорции ее тела? Нет? Это интересно — абсолютно идеальный масштаб длины ног и рук и тела и также точная обрисовка корпуса. Только есть недостаток — немножко вот здесь, как это? Чиколотка, немножко чиколотка широковата.

— Вы подумайте насчет щиколотки, — язвительно сказал я ему, — все-таки жизнь ведь жить.

Сердце у меня заколотилось. Неужели она выйдет за него, за этого человека из мира капитализма?

Подошли Ирина и Барков. Рафик снял очки.

— Ирина, — сказал он торжественно, — я видел вас на всех экранах мира в черно-белом варианте и вот сейчас наблюдаю вас в объеме и цвете. Предлагаю вам стать моей женой. Я прогрессивный художник, но я владею четырьмя кинофирмами и пятью виллами в разных курортных районах мира.

За столом воцарилось молчание, все поняли, что это серьезно. Ирина молчала-молчала, а потом щелкнула пальцами и подмигнула мне:

— Миша, можно мне выйти за него замуж? От вашего слова зависит все.

— Нет, нельзя, — коротко сказал я как отрезал. Ирина весело зааплодировала.

— Этот тип! — вскричал Рафик. — Что вы нашли в этом типе? Ирина положила вилку и выпрямилась. Глаза ее гневно

сверкнули.

— Что я в нем нашла? — медленно проговорила она. — Этот человек ни разу не затронул мою честь!

Барков захохотал:

— Ловко она тебе вмазала, Рафка!

— Ну ладно, ладно, — проворчал Баллоне, — давайте не будем. Давайте закажем горячее.

Когда принесли горячее, Игорек напомнил мне о завтрашних делах, о том, что надо на мебельную фабрику поехать за материалом для стройки на натуре.