"Рот Жана раскрывается в крике ужаса. Приглушенный хрип... Аббат протягивает ему распятие. Он отталкивает. Потом видит Христа: хватает крест, запрокидывает голову и в каком-то исступлении прижимает распятие к губам. Крест, слишком тяжелый, выскальзывает из пальцев. Руки не слушаются, разжимаются. Сердце едва бьется. Мозг работает с лихорадочной быстротой. Внезапное напряжение всего существа, каждая частица тела, каждая живая клетка испытывает нечеловеческие страдания. Судороги. Неподвижность".

Но Мартен дю Гар убежден, что подлинный итог жизни Жана Баруа не таков, что семена "Сеятеля" взойдут, принесут плоды. Поэтому он дает сцену смерти в обрамлении: ей предшествует письмо Ульрика Вольдсмута, рассказывающее о светлой кончине Люса, который "не дал ослепить себя индивидуальному"; за сценой смерти следует, завершая роман, чтение завещания, написанного Жаном Баруа на вершине его жизни, - завещания атеиста, убежденного в могуществе человека, в победе разума и справедливости. Финал романа звучит оптимистически - как ни страшна, как ни жалка смерть героя, она не заставит нас забыть о вдохновенной и деятельной жизни Жана Баруа, о той роли, которую сыграла передовая интеллигенция его времени в общем процессе развития человечества.

Л. 3онина

ГОСПОДИНУ МАРСЕЛЮ ЭБЕРУ {Прим. стр. 15}

Некоторые мысли, высказанные в этой книге, без сомнения, заденут Ваше религиозное чувство. Я знаю это и потому вдвойне благодарен, что Вы приняли мое посвящение.

Ваше имя открывает книгу, и это - не просто знак почтительной и горячей привязанности, которую я питаю к Вам вот уже двадцать лет. Я уверен, что оно привлечет серьезное внимание всех тех, кому знакомы благородство Вашего образа мыслей и богатый критический вклад Вашего ума, и на меня упадет отблеск уважения, которое внушает окружающим Ваша исполненная самоотречения жизнь.

Р. М. Г.

Октябрь 1913 года

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЖАЖДА ЖИЗНИ

I

1878 год. Городок Бюи-ла-Дам (департамент Уазы).