Но когда М.Твен переходит к описанию процесса 1431 года, к изображению допросов, во время которых казуистика матерых схоластов и инквизиторов была пострашнее любых военных ловушек англичан или бургундцев, вот тут он с большой выразительностью рисует нравственную силу Жанны д'Арк. М.Твен выступает одновременно и как сатирик – в обличении всей своры палачей Жанны, и как поэт – в изображении самой народной героини. Писатель показывает, как церковные ищейки словно бы нападают на след возможного «отступничества» Жанны, когда ставят перед нею различные казуистические вопросы. Но... тщетно! Здравый смысл, врожденное чувство юмора, а главное, всепоглощающая воодушевленность патриотическим подвигом – все это помогает Жанне избежать самых гибельных ловушек. Героиня одерживает одну моральную победу за другой. На судебном процессе в Руане, где ей было отказано во всем, ее ни разу не поставили в тупик, не заставили признаться в дурных помыслах, в «дьявольских кознях». Когда Жанну пытаются обвинить в непослушании родителям, в самовольном уходе из Домреми, патриотка отвечает, что она поступила как дочь Франции; когда ее спрашивают, почему она облачилась в мужскую одежду или почему она призывала к сражению в канун пасхи, ответы ее на каждый из этих вопросов – это ответы девушки из народа, народной героини, горячо любящей свою родину. На одном из дознаний Жанну спрашивают, как могла она побуждать соотечественников к убийству. На это девушка отвечает: пусть иноземцы уйдут отсюда, и тогда все будут спокойны, а если они останутся, то будут убиты. Один из судей прошамкал на лимузенском наречии: «На каком языке говорили с тобой „голоса“?» Жанна гордо ответила: «На лучшем языке, чем ваш».

Перед каждым автором, который писал о Жанне д'Арк, вставала задача объяснить природу ее воодушевления «голосами». Марк Твен показывает, как церковь сначала использовала это, а затем цинично надругалась над этим же. Он пишет: «Голоса» Жанны, или, лучше сказать, какой-то внутренний инстинкт..." Этим сказано все.