Но в обоих типах романная рама остается. Впрочем, сегодня это кажется некоторым вовсе необязательным. Уильям Тодд вынимает роман из рамы. Его формула: "Что такое роман? Роман -- это теория человеческой жизни". А именитый литературовед Лайонел Триллинг просто уничтожает раму жанра обобщением: "Роман... есть вечный поиск реальности". О конце романа заявлял, например, Роб-Грийе, из последних -- о смерти романа в XX веке -- И.Бродский в 1989 году. После этого его публичного заявления у Сергея Довлатова был спор с Бродским, и я присутствовал. Довлатов сказал ему: "Тебе смерть романа нужна, чтобы утвердить приоритет поэзии". Бродский отшутился, ответив, что он имел в виду средний роман: "А великий роман ты еще накатаешь в оставшееся десятилетие". Лидерство романа в мировой литературе, слава Богу, никем не поколеблено.

Итак, что же остается в осадке после всех размышлений? И не проще ли объяснить читателю, что новелла и рассказ -- это то, что читается за один присест, за полчаса, повесть -- за вечер, после ужина и за чашкой чаю, а роман -- за ночь с пятницы на субботу и дочитывается после завтрака? Остается вот что: желание прочитать роман за час-полтора.

Потребность в короткой романной форме

В американской славистике применительно к русской литературе существует термин Long Short Story -- свидетельствующий о потребности в жанре, который еще не сформировался. Виктор Террас отделяет большой русский роман от "short nove l (or romance) or Long Short story" Хотя жанр "маленькие трагедии" и приписывается Пушкину его исследователями, но трагедии действительно маленькие. Термин "маленький роман" в русском контексте тоже встречается. Заголовок "Маленький роман" дал своему ранее опубликованному рассказу "Старая песня" Бунин в 1926 году, -- как название, а не как подзаголовок жанра, но рассказ так и остался рассказом. В советское время эстонский прозаик Энн Ветемаа назвал свою книгу "Маленькие романы" (в ней были типичные большие повести).