Может быть, считали, что советского человека этого вечного младенца, которого до седин полагалось пичкать жидкой манной кашей (и без комков!) слишком сильно травмирует кровавый натуралистический антураж, свойственный историям о вампирах, оборотнях и прочих чудовищах? Но этот антураж, если разобраться, не является необходимостью и легко выносится за скобки. Ну, какой там натурализм в Дракуле с Белой Лугоши? Или в недавнем японском фильме Звонок? И если создавались в СССР произведения о любви без постельных сцен, почему бы не соорудить жанр ужасов столь же целомудренный? На чистом саспенсе. Никаких препятствий. Но нет.

А возможно, смущал неизбежный для этого жанра элемент сверхъестественного то, что без разбора сгребалось в мешок с маркировкой Мистика, равнявшейся по силе грифу Радиоактивно? И ведь действительно не различали понятий просто не разбирались. Вспоминается, в конце восьмидесятых на каждом видеосалоне пестрело: Кошмар на улице Вязов - мистика. Непроходимое удивление. Я понимаю, ну, Сведенборг это мистика, ну, Якоб Бёме но Фредди Крюгер? Гм-гм, поистине кошмар Ладно, не будем отвлекаться. Допустим, твердолобый, истошный, самому себе вредящий атеизм страны Советов с подозрением косился на любой элемент, в котором он усматривал хоть краешек религиозной пропаганды. Но, во-первых, на определённого рода оккультизм при этом смотрели сквозь пальцы. Об Иване Ефремове, своеобразном отечественном мини-Кроули, я надеюсь ещё написать. А во-вторых, жанр ужасов не требует привязки к конкретной религии. Любители его могут принадлежать к разным религиям, но чаще ни к какой; как правило, атеисты или приверженцы туманной точки зрения: Что-то такое есть, но всё сплошная тайна. Почему было не воспользоваться, не слить естественный интерес населения к сверхъестественному в такой удобный резервуар? Нет. Опять-таки не воспользовались.