Да почему же, почему?

Подойдём от обратного. Жанр ужасов, предположим, это чужое. А что считалось в доску своим?

С любопытством и слегка порочным удовольствием смотрю я иногда плохие советские фильмы, проникающие в несмотрибельное время на современный телеэкран. Именно плохие они резче концентрируют устремления эпохи, а не авторов. Эти пожелтелые новости из небывалых мест. Вот на заводе возникает производственный конфликт, но сразу же и разрешается, а в это время страна запускает новый космический корабль, и конфликт отступает на задний план по сравнению с этим будничным, но великим событием. И все рады. Вот последний в стране жулик украл крупную сумму, а в это время по радио объявили наступление коммунизма, повсюду отменили деньги, и жулик, оставшись ни с чем, моментально перевоспитался. И снова все рады. Смотрю малыми дозами, по пятнадцать минут, по двадцать дольше не выдерживаю, при всей моей патологоанатомической любви к кунсткамерным артефактам. Эти софиты так ярки, эти улыбки так сияют, словно отмена денег отменила заодно и страдания. И тьму. И боль. И смерть. И зло.

А для жанра ужасов необходимо ЗЛО. Не обязательно большими буквами, и даже не обязательно с большой буквы, но непременно зло как активное, самостоятельно действующее начало, существующее вне привязки к социальным условиям. Необходимо живое ощущение того, что в мире и в человеке присутствует неисследимая бездна, какая-то чёрная тень, какой-то глобальный дефект. Советская же идеология, подобно некоему совокупному булгаковскому персонажу, утверждала, что все люди добрые, квартирный вопрос только то бишь, социальная несправедливость испортила их. Стоит освободиться от власти капитала и накопить достаточное количество материальных благ и прекратятся войны, убийства, усмирённая природа подклонит голову под руку Человека Всемогущего и Усовершенствованного, реки потекут молоком и мёдом. Короче, рай на земле. Ради этого русский человек и революцию делал - не ради же восьмичасового рабочего дня, в конце-то концов!