Ну а твоя, расскажи. Не говори – твоя, это режет слух. Будто мы члены жюри и распределяем премии. Не будто! Ну ладно, только Анна… О! Сколько меда в твоем голосе, когда ты произносишь ее имя, словно вылизываешь каждую букву. Каждую нет, но. Свинья! А ты? Вообще-то вопрос не ко мне, хотя. Могу себе представить, все итальянцы вышли из Декамерона. Маурисио, ты что, мы же не на сеансе групповой терапии. Прости, это не ревность, да и кто вправе. А-а, ну good bye! Значит – да? Значит – да, нескончаемо прекрасно, невыразимо прекрасно. Поздравляю, я бы не хотел, чтобы тебе было не так хорошо, как мне. Однако, по правде, я не очень представляю твою радость, а наш четвертый пункт предполагает, вспомни. Твоя правда, хотя нелегко найти слова. Анна, как волна, как морская звезда…Красная или фиолетовая? Всех цветов сразу, золотистая река, розовые кораллы. Ба-ба, сеньор – уже скандинавский поэт? А вы, сеньора – венецианская блудница. Он из Вероны, а не Венеции. Какая разница, на памяти все равно Шекспир. Действительно, мне не пришло в голову. Итак, все остается в силе? Да, Маурисио, у нас еще пять дней. Главное – пять ночей, проведи их как следует. Не сомневайся, он обещал посвятить меня в таинство, так он именует это высокое искусство, которое позволяет постичь глубины реальности. Ты мне потом растолкуешь, надеюсь? В подробностях, поверь, а ты расскажешь о твоей золотистой реке и голубых кораллах. Розовых, малыш. Словом, мы, как видишь, не теряем даром времени. Поглядим – посмотрим, во всяком случае, мы не теряем его сейчас, и именно поэтому не следует так долго задерживаться на четвертом пункте. Окунемся перед виски? Виски – фу, пошлость, меня угощают карпано, джином. О! Пардон! Ничего, бывает, хорошие манеры – дело наживное, хотя требует времени, давай поищем зеленый луч, вдруг повезет?
Пятница – день Робинзона, кто-то вспомнил об этом за коктейлем, и разговор завертелся вокруг островов и кораблекрушений, с моря налетел тугой и яростный порыв ветра, который посеребрил листья пальм и принес нездешний гомон птиц, долгие перелеты, старый моряк и альбатрос, как у Колриджа