— Хватит думать, дядя, поехали! — позвал веселый голос, и Бортников оглянулся — молодой парень в железнодорожной фуражке, идущий по мосту, подмигнул ему. Наверное, у парня было хорошее настроение, и Бортников улыбнулся в ответ, но при этом все же подумал: «Плоховато ты, друг, ездить стал...»

Внизу, совсем рядом, свистнул электровоз. Бортников свесил голову: какой-то поезд втягивался на станцию; суставчатое длинное его тело, извиваясь между белыми полосами рельсов, казалось, каким-то чудом выбирало нужный путь. Облокотившись о широкий угольник перил, Виталий Николаевич смотрел, как поезд замедлял ход, слышал, как тягуче вздыхали тормоза и бодренько, словно радуясь возвращению, погудывал электровоз, но внимание Бортникова как бы скользило по всему этому. Жило в нем сейчас беспокойство, приведшее его сюда, на станцию, на этот вздрагивающий под десятком ног мост, беспокойство, обострившееся с того момента, когда он вскрыл письмо инженера Забелина. Работник управления дороги писал ему, первому секретарю обкома партии, о нуждах магистрали, о том, что «...вам, товарищ Бортников, надо лично и почаще бывать у железнодорожников». Дальше Забелин вносил конкретные предложения по переустройству этой вот сортировочной станции, «которая является сердцем всей магистрали и решительным образом влияет на работу всей дороги».

Предложения инженера были серьезными, принципиальными. Забелин писал о необходимости срочной реконструкции станции, и прежде всего — удлинения ее путей. Город теснил станцию, мешал, а она мешала городу. Сдавленная домами, постройками, Сортировка с трудом пропускала через себя сотни поездов, держала их на перегонах, невольно сбивая весь транспортный ритм. Забелин доказывал, что выход из создавшегося положения есть, что длинные станционные пути — до двух с половиной километров — дадут возможность принимать громадные — длинносоставные и тяжеловесные поезда. А длинный и тяжелый поезд — это экономия тяги, времени, места, на перегонах и станциях. Давно уже в развитых странах водят такие поезда, есть попытки и на Красногорской дороге, но пока что попытки — не более, потому что сформировать и провести тяжеловесный поезд не главная проблема. Проблема возникает на станции, где этот поезд не вмещается и ему приходится «рубить хвост», укорачивать, тратя на это время, отвлекая людей и технику — какой же тогда смысл в тяжеловесе?