Память его высвечивает перегон за перегоном, станцию за станцией. Остановок у скорого поезда до самого Красногорска нет, была бы только «зеленая улица». Вести «Россию» будут два диспетчера, прикамский и красногорский, по Ключам стык отделений, и хорошо бы они не сцепились из-за грузовых поездов — вон их сколько на станции, и все требуют отправки. Прикамский диспетчер явно места себе не находит: он бы сейчас парочку грузовых вперед двинул, если б знал, сколько времени провозятся вагонники. Но кто точно скажет? Отправишь грузовой, а вдруг «Россия» сию минуту готова будет? Прибавлять ей опоздание нельзя, за это по шапке дадут, и в первую голову диспетчерам. За то, что грузовые плохо идут, тоже им достается. Работенка, нечего сказать. Тут хоть доехал да и домой... Китель бы снять, жарко. Солнце прямо в глаза... Который же час? Половина одиннадцатого?! М-да, тридцать две минуты еще прибавили к опозданию, гони не гони теперь...

Вернулся в кабину Санька, сунул молоток за дверь, в машинное отделение. Сел на свое черное, поблескивающее от масла кресло, возбужденно забарабанил пальцами по колену. И чему-то улыбался, узил блестевшие голубые глаза.

«Какой-то он не такой», — отметил себе Шилов.

Хотел уж было спросить, но Санька и сам, видно, исходил нетерпением — повернулся к машинисту.

— Ох и девчонка в первом вагоне едет, Борис!.. Проводница... Обстукал я электровоз, дай-ка, думаю, подойду, гляну — чего там у них стряслось. Иду, а она стоит...

— До Красногорска доедем, и забудешь. Мало ли...

— Скажешь тоже! — слегка даже обиделся Санька. — Как приедем в Красногорск, я с ней потолкую... Нет, девка стоящая, Борис! Честное слово!..

— Выходной зеленый! — выкрикнул он минуту спустя — и обрадованно, и с заметным огорчением.

— Вижу зеленый, готов к отправлению!

Разрешение на движение дали неожиданно, но Борис сразу же переключается на деловой лад — руки его привычно поворачивают колесо контроллера.

— Поехали! Поехали! — надсадно хрипит рация.