Дерганая эта команда взвинчивает Бориса, рождает мгновенное желание что-то ответить этому психу-дежурному, вроде: «Сам не слепой, вижу!», но он сдерживает, остужает себя. А по вагонам все же пробегает пущенная его рукой нервная лихорадка. «Россия» судорожно трогается, и суматошно прыгают на подножки зазевавшиеся пассажиры. Но вот все меньше торчит из тамбуров свернутых желтых флажков, все сели — жми, машинист!

Санька испачканной где-то рукой отбрасывает со лба длинные пряди белых волос, докладывает обо всем, что происходит с левой стороны поезда. Борис молча кивает — понял, мол. Главное его внимание теперь — сигналы светофора, стрелки, — словом, все, что впереди.

Электровоз уверенно выбирает хитросплетения стрелок, постепенно спрямляющих дорогу. Все ближе оранжевые спины путейцев, и Санька, держа тонкие пальцы на кнопках, заставляет часто и тревожно вскрикивать то визгливый пронзительный свисток, то басовитый, терзающий человеческое нутро тифон. Рабочие сыплются прочь, подальше от летящего рядом поезда...

Что это на рельсах?! Забытая кем-то кувалда?! Рука машиниста уже автоматически хватается за тормозной кран... Фу ты черт! Чья-то рукавица на блестящем рельсе, в спешке, видно, кто-то забыл ее. (Надо все же снять китель — сразу взмокла спина...) Прыгнул назад полосатый шлагбаум переезда с белой приземистой будкой и толстой дежурной с флажком в руках — станция позади. Теперь — скорость!

В машинном отделении, за неплотно закрытой дверью, мощно гудят электродвигатели, и монотонная эта музыка постепенно успокаивает нервы. Теперь надо сосредоточиться, не крошить внимание. Впереди — знакомый, много раз езженный перегон, за ним — другие. Если все будет нормально, то через четыре часа восемнадцать минут они примчат в Красногорск. Минут тридцать — сорок он постарается нагнать, ввести поезд в график вряд ли удастся, но стараться надо. За нагон и похвалят, и заплатят дополнительно. Главное же, Борис выполнит наконец обещание жене и сыну — сходить с ними в новый цирк. Билеты Люба купила недели две назад, и Борис под этим предлогом упросил нарядчицу, вредную и несговорчивую Аркадьиху, послать его в нынешнюю поездку с расчетом, чтобы к вечеру он был дома.