— Вы минуту хотя бы можете помолчать? — спросила Людмила строго.

— Хоть десять. Но только после того, как я сяду на свое законное место. Билеты я получил в кассе, и будьте любезны!..

— Папаша, да чего ты заводишься? Все уедем, — проговорил стоящий у тамбура парень в зеленой стройотрядовской куртке с нерусскими буквами на спине.

— Идите в вагон и ждите, — распорядилась Людмила, с беспокойством наблюдая, как теперь уже два осмотрщика стали вскрывать буксу у ее вагона.

Кивнув толстяку, мол, делайте, что я сказала, она пошла к нерабочему тамбуру — хотелось самой взглянуть, что там с буксой.

— Разворачивай флаг, девонька, — озабоченными глазами встретил ее один из рабочих. — Минут двадцать позагораешь.

— Ну, не везет в этом Прикамске, — вздохнула Людмила. — И так опоздали, да еще вы...

— А ты что ж, хочешь с горячей буксой ехать? — напустился на нее второй рабочий, в синей измазанной куртке, — он сидел на корточках, проворно орудовал большим гаечным ключом.

Людмила развернула красный флажок, лицо ее было хмуро. Радио объявило, что «пассажирам скорого поезда номер два следует занять свои места» (на вокзале, наверное, не знали еще про буксу), и снова на перроне занялась суматоха. Высокий человек в майке, в тапочках на босу ногу смешно метался вдоль состава, громко спрашивал, обращаясь сразу ко всем: «Где газетный киоск, товарищи? Кто видел?»

— Вот чудик, а! — услышала Людмила. Обернулась — высокий патлатый парень в надвинутой на глаза железнодорожной фуражке и с длинным молотком в руках смотрел на нее. Мотнул подбородком в сторону электровоза.

— А я стукаю, вижу, флаг выбросила. Надо, думаю, сходить — чего тут у вас... Ты с этого?

— Да.

— Так я повезу тебя!

— Что-то не похож на машиниста.

— Помощник я.

— А-а, помощник только, — с разочарованием протянула Людмила.

— Так я буду машинистом! Поезжу вот... Значит, ты до самого Владивостока?