— Да нет, то собрание...

...Красный уголок гудел разноголосым шумом. Деповский люд набился сюда давно и охотно — не каждый день являются такие гости: заместитель министра Климов, начальник дороги, начальник отделения...

С третьего ряда, где сидели Борис с Санькой, хорошо виден накрытый зеленым сукном стол президиума с желтыми спинками стульев за ним. За столом в одиночку суетился начальник депо Лысков — щупленький подвижный человек в черной железнодорожной форме. Он все приглаживал и расправлял сукно на столе, без особой надобности переставлял с места на место графин, послал даже сменить воду в нем, хотя перед этим была налита свежая. Начальник депо, конечно же, волновался, ожидая высокое начальство, хотел, чтобы все прошло гладко, без сучка и задоринки, чтобы у товарища Климова осталась и о депо, и о его начальнике хорошая память.

Глянув на часы, что висели на стене у входа в красный уголок, Лысков взвинченно постучал пробкой по горлышку графина.

— Тише, товарищи, тише! И фуражки, фуражки снимайте!.. Шилов, к тебе тоже относится.

«Не кого-нибудь, а меня назвал, — подумал Борис, машинально сдергивая фуражку. — Все, видно, сердится...»

Поснимали фуражки, притихли, завертелись по сторонам — идут, что ли? Но никого пока не было, и снова возник негромкий, разноголосый говор.

— Что ж приказ — его просто написать. А как мы ехать будем? «Чээски» потянут, слов нет. А ВЛ-22? Да у него расчетная скорость семьдесят километров! Тащись за ним.

— Не бывало разве?! Тут, понимаешь, нагонять надо, а диспетчер пустит вперед грузовой — и пялься ему в хвост.

— Под зад его, чтоб быстрее полз.

— Кого, диспетчера, что ли?

— Га-га-га...

Борис видел лишь затылки хохочущих машинистов. Закоперщики этого спора сидели в первом ряду, говорили громко, без стеснения. Кто-то сбоку сказал:

— Диспетчеров заинтересовать надо. А то им до лампочки все. Стоишь — ну и стой.