— Понял вас. — Стена вздохнула.

— Восточное!

— Слушаю, Василий Иванович!

— Вы то же самое сделайте по Угольной. Находите контакт с соседями. Не превращайте стыки отделений в непроезжие пункты.

— В Угольную уже выехал мой заместитель, Брусницын.

— Молодцы! — похвалил Желнин, жестом приглашая сидящих за столом разделить его мнение. — Вот так и надо действовать.

— Рудненское!

— Слушаю.

— Почему вы вчера не были на селекторном совещании, Варламов?

— Каждый ведь день совещания, Василий Иванович. По нескольку часов сидим, работать некогда. Утром — дорожное, в обед — министерское, к вечеру...

— Вы бросьте умничать, Варламов! — Желнин возмущенно заерзал на стуле, гневным взглядом впился в сетчатый кружок микрофона. — Положено быть на селекторных совещаниях!

Желнин выключил микрофон, обратился к начальникам служб:

— Вот до чего наши НОДы докатились, а?! Ты ему одно, а он тебе — другое!..

Снова щелкнул тумблер:

— Красногорск!

— Да, слушаю, — тут же отозвался Исаев.

— Какая у вас сейчас обстановка на отделении?

— Сложная, — Исаев напряженно кашлянул. — Поездам с теми грузами, о которых вы говорили, стараемся давать «зеленую улицу». Гоним сейчас по отделению три состава цистерн, под налив. Пассажирские, в том числе скорый, «Россию», пришлось пока остановить. Я думаю...

«Ведь знает, наверно, что это я попросил Степняка, — Желнин мгновенно оценил, что ситуация складывается не в его пользу. — На всю дорогу теперь языком треплет...»

— ...Думаю, что в ближайшие три-четыре часа поправим положение, поездную обстановку на отделении нормализуем.

— Вы вот что, Федор Николаевич. Обстановку нормализуйте без ущерба для пассажирского движения. Не забывайте, что график движения у нас и так чуть выше семидесяти процентов.

— Понял, Василий Иванович, — в голосе Исаева больше недовольства, чем послушания.