Стыдно признаться, но уже в 13-летнем возрасте имели мы такую забаву. Брали старые побуревшие кукурузины и швыряли как можно ближе к коньку. Но чтоб не перекинуть, а наблюдать, как они возвращаются обратно, подпрыгивая и теряя зерно, если таковое оставалось. Самое глупое в этой истории, пожалуй, то, что в зависимости от степени продолговатости, бурости или количества уцелевших зёрен мы называли початки именами звёзд российской эстрады, или зарубежной, если знали (например, Майкл Джексон, маленькая, худая, совершенно лысая кукурузинка).

Каждый бросок (полёт) сопровождался такого рода объявлением: «А теперь! Блистательная! Сногсшибательная! Вечно молодая! Встречаем — Алла Пугачёва!».

Или же, в качестве комментария: «Бедный Филипп! Ему не повезло, он слишком высоко взлетел и, наверное, упал в навоз…»

А может, это и не самое глупое. Я точно не помню, в чём заключалась суть сей забавы.

Может, мы кидали их одновременно, чтоб они сталкивались.

Один раз мама спросила свою сестру, мою тётю Галю, Оксанкину маму: «Как цыплята?»

Моя ловкая кузина ответила вперёд всех: «Двое умерли, а двое отошли!». «Куда отошли?», — спросила я шёпотом. «Не знаю», — шёпотом ответила Оксана.

Соседская Анютка была помладше нас и умом не блистала. К тому же её вечное «а ти каё зюёсь?» вместо «что ты ешь?», так обильно поощряемое глупыми взрослыми, бесило нас неимоверно.

Мы любили пообещать ей, например, чего-нибудь вынести. Обещание не сдерживали, чем приводили её в одно сплошное расстройство, заканчивающееся чьим-либо появлением и нашим позорным бегством.

Мы накалывали ее постоянно, и в буквальном смысле этого слова тоже. Нам тогда стелили асфальт, и песка на промежуток метра в два не хватило. Там насыпали мелкого колкого грунта, по которому бежать надо очень быстро. Кто-то из нас изобрёл игру «раз-два-три! падаем!», где смысл полностью отображается в названии. Как настоящие бегуны бежали мы по настоящей же почти дорожке, с двух сторон ограниченной новенькими тонкими бордюрами. Бросались плашмя на песок.