Но назвать сельцо «Х’ем» – это выглядело бы несколько двусмысленно и вызывало бы некоторое удивление у иноземцев, узнавших, что в Московии есть поселения, жители коих, ферф-люхт, майн либер, снабжают всю Россию пенисами, чем и зарабатывают себе на жизнь. Да и надпись на карте Великого Царства Московского «Большие Х#и» могла бы вызвать у постороннего иноземца мысль, что в остальном Великом Царстве Московском х#и маленькие. Ну, на это ответ иноземцам дал наше все в стихе «Клеветникам России».
Вот и назвали сельцо Плечевым. Где князь Василий Иванович Шуйский и высадил Зинку по пути в Шую. А из Шуи как раз ехал Виленька Кюхельбекер, которого император Николай Александрович Первый за участие в декабрьской демонстрации несогласных обрек болтаться по России, не задерживаясь в одном месте более суток. Такой вот немецкий Вечный жид. И он подхватил в сельце Плечевое стрелецкую дочь Зинку, чтобы она скрашивала ему дорогу, длинную скучную, русскими народными песнями.
Потом он оставил ее в городке Егорьевске с рублем ассигнациями, где Зинку взял эскадрон гусар летучих, направлявшихся на Крымскую войну. И она пела им на привалах.
Вот с тех пор по всей Руси и появилась профессия плечевых, в память о сельце Плечевом, в котором исполнительница русских народных песен перешла из рук князя Василия Ивановича Шуйского в руки немецкого Вечного жида Вильгельма Ивановича Кюхельбекера…
И Герасим закончил свое повествование глотком настоя валерьянки…
– И что, – спросил я его, – ты твердо уверен, что профессия плечевых заключается в исполнении путникам русских народных песен?