– Охрана 24386624983678-бис слушает.

– Добрый вечер.

– Ночь.

– Доброй ночи.

– И тебе того же. До утра никого нет.

И повесили трубку. Не тот номер. Хотя не исключено, что по этому телефону мне могли дать подщечину. Жизнь такая большая, что и не упомнишь, где и как тебя мордобоили. Чтобы вспомнить все подщечины, пощечины, зуботычины, просто в рыло, вульгарные поджопники и еще более вульгарные по тестикулам (ой, как больно! У меня два дня ноги не сходились, так что меня иногда за таксу принимали), вторую большую жизнь прожить надо. Ну не будем отвлекаться на по мелочам. Так. Мне ж не обязательно сестричку. Мне хотя б кого-нибудь. По телефону 282-04…

Попробуем пойти дальше. По правой стороне проспекта Мира. Идем, идем, идем… Знакомый дом. А что за дом? Чем этот дом, позвольте спросить, мне знаком? Внешним обликом. Эстетическим экстерьером. Патиной времени. Неуловимой, но щемящей сердце пронзительной беззащитностью перед натиском неумолимого времени, оставившем свои выразительные следы в виде выцарапанной на первом этаже надписи: «княжна Танька Персоль-Гуторская – блядь». Мать твою, не было больше цифр в телефоне 282-04! А были только эти – 2820. А где четверка?.. Нет ее в книжке, как не было! А может, действительно не было? Помстилось? Конечно помстилось. Вот под надписью, указывающей на половую распущенность княжны Персоль-Гуторской, эти цифры и выцарапаны 28–20. И в записной книжке то же самое. Таня Персоль-Гуторская – 28–20.

Тихо лаяли собаки в затухающую даль, я явился к ней во фраке, элегантный, как рояль.

Звоним… А чего звонить, когда над дверью нет звонка? Зато есть цепочка, за которую надо дернуть. За дверью раздастся мелодичный звон колокольчика… А какой еще? Конечно мелодичный. Так в туманной росистой заре в местечке Хамковицы, что в шестнадцати верстах от Житомира, по этому звоночку узнаешь нашу корову Цилю.