… и выйдет моя ненаглядная, предмет моих тайных, но громких воздыханий. А как еще показать свои воздыхания, если не воздыхать громко? Как будто в груди у тебя бьется, требуя свободы, двигатель внутреннего сгорания. И конечно же, горит огонь желаний. В груди… Или… Да всюду и горит… Сейчас я увижу… Бледная рука в голубых прожилках с длинными изящными пальчиками с хищным маникюром. Крылья носа нервно вздрагивают Вот-вот не удержатся на месте и улетят. Марафет – он, знаете ли, великая подъемная сила. Полный улет. А между пальчиками у нее будет зажата легкая турецкая пахитоска. Все будет так, как я задумал. В этот раз она наконец даст мне ответ. Или просто даст. Хотя это вряд ли. На моем пути стоит (не в прямом смысле стоит, а в переносном, художественный образ) сын бакинского нефтепромышленника Айвара Алекперова Айвар Алекперов. У в роду все мужчины Айвары Алекперовы. Раньше, в восемнадцатом веке, они носили разные имена. Но в Баку тогда было выше крыши Алекперовых. Разных социальных слоев и состояний. И был среди них один мошенничествующий Алекперов. Это бы еще ничего, что мошенничающий, это национальное, но он был еще и бандитствующий. Однажды полиция попутала его на грабеже лавки с контрафактным бензином, принадлежащей другому Алекперову, которого звали Айваром, и он, бандитствующий Алекперов, которого звали Вагид, назвался Айваром. А так как он был моложе настоящего Айвара на тридцать лет, то мудаковатая бакинская полиция восемнадцатого века решила, что сынок грабит своего батю. Они его связали и бросили в зиндан предварительного заключения. Чтобы слупить с папаши мзду за освобождение сынка. Папаша в это время отдыхал на любимой третьей жене Лейле. Потому что очень сильно устал от отдыха на второй любимой жене Зухре.

И это еще не вся цепочка. Поэтому он, не вдаваясь в подробности, забашлял полицию. Пока не вспомнил по пути с третьей любимой жены Лейлы на четвертую любимую жену Айгуль, что у него нет сына Айвара.