Он подошел к окну, высунул голову, потом втянул ее обратно и подтвердил свои наблюдения:

- Да, мэм, это он. Прикажете проводить его сюда, мэм?

- Не понимаю, кто это может быть, - сказала миссис Спарсит, вытирая губы и оправляя митенки.

- Надо думать, приезжий.

- Уж не знаю, зачем приезжему понадобился банк в такой час - разве только он пришел по делу и опоздал, - сказала миссис Спарсит. - Но я здесь на посту, вверенном мне мистером Баундерби, и что бы ни случилось, я свой долг исполню. Ежели принять его входит в обязанности, которые я взяла на себя, то я приму его. А это вы сами рассудите, Битцер.

Тут посетитель, не подозревавший о произнесенных миссис Спарсит великодушных словах, так громко стал колотить в дверь, что Битцер со всех ног кинулся отворять; а миссис Спарсит, на всякий случай припрятав маленький столик со всеми атрибутами чаепития в шкаф, поспешила наверх, дабы появиться, если будет надобность, с большей торжественностью.

- Прошу прощенья, мэм, джентльмен желает вас видеть, - сказал Битцер, приложив белесый глаз к замочной скважине.

Итак, миссис Спарсит, которая тем временем успела поправить чепец на голове, опять понесла вниз свой классический профиль и вошла в кабинет правления величавой поступью, словно римская матрона, вышедшая за ворота осажденного города для переговоров с вражеским полководцем.

На посетителя, который, подойдя к окну, рассеянно поглядывал на улицу, этот эффектный выход не произвел ровно никакого впечатления. Он как нельзя более хладнокровно посвистывал про себя, не снимая шляпы, и вид у него был несколько утомленный - отчасти от жаркой погоды, отчасти от чрезмерной изысканности. Ибо с первого взгляда было видно, что это истинный джентльмен последнего образца - пресыщенный всем на свете и не более Люцифера способный во что-либо верить.

- Вы, кажется, хотели видеть меня, сэр, - промолвила миссис Спарсит.