- Простите, - сказал он, поворачиваясь к ней и снимая шляпу, - прошу прощенья.

"Гм! - подумала миссис Спарсит, величественно отвечая на его поклон, - лет тридцать пять, хорош собой, хорошо сложен, хорошие зубы, хорошо воспитан, хорошо одет, приятный голос, темные волосы, дерзкие глаза". Все это миссис Спарсит отметила по-женски молниеносно, за те две секунды, которые потребовались ей, чтобы наклонить голову и опять поднять ее - точно султан, сунувший голову в ведро с водой *.

- Прошу садиться, сэр, - сказала миссис Спарсит.

- Спасибо. Разрешите мне. - Он пододвинул ей стул, сам же, не садясь, небрежно прислонился к краю стола. - Я оставил своего слугу на вокзале позаботиться о вещах, - поезд переполнен, и багажный вагон забит, - а сам пошел пешком, немного оглядеться. Очень странный город. Позвольте узнать, он всегда такой черный?

- Обычно гораздо черней, - сурово отвечала миссис Спарсит.

- Да неужели? Простите... вы, должно быть, не здешняя уроженка?

- Нет, сэр, - отвечала миссис Спарсит. - Когда-то, до того как я овдовела, я имела счастье или, быть может, несчастье принадлежать к совсем иному кругу. Мой муж был Паулер.

- Простите, я не расслышал, - сказал приезжий. - Был... кто?

Миссис Спарсит повторила:

- Он был Паулер.

- Из семьи Паулеров, - сказал приезжий после минутного раздумья. Миссис Спарсит утвердительно кивнула головой. Лицо приезжего казалось еще более утомленным.

- Вам здесь, вероятно, очень скучно? - сказал он, делая логический вывод из ее сообщения.

- Я подчиняюсь обстоятельствам, сэр, - отвечала миссис Спарсит, - и я давно научилась применяться к силам, управляющим моей жизнью.

- Это отличная философия, - сказал приезжий, - весьма мудрая, похвальная и... - Он, видимо, почел излишним договаривать свою мысль и умолк, лениво поигрывая часовой цепочкой.

- Позвольте узнать, сэр, - начала миссис Спарсит, - чему я обязана честью...