- Вы же знаете нашего родителя, мистер Хартхаус, - сказал Том. - Так и незачем вам удивляться, что Лу вышла за старика Баундерби. Она никогда никого не любила, родитель предложил ей старика, она и вышла за него.

- Редкостное послушание в такой привлекательной женщине, - сказал мистер Джеймс Хартхаус.

- Да. Но, может быть, она и не послушалась бы, и вообще это не сошло бы так легко и просто, если бы не я, - отвечал щенок.

Искуситель только поднял брови, но это заставило щенка продолжать.

- Это я убедил ее, - сказал он с важностью, тоном превосходства. Меня сунули в банкирскую контору старика Баундерби (куда я вовсе не стремился), и я знал, что мне там придется несладко, если старик Баундерби останется с носом. Я и сказал ей, каково мое желание, и она его исполнила. Ради меня она все бы сделала. Очень мило с ее стороны, правда?

- Просто замечательно, Том!

- И то сказать, для нее это не имело такого большого значения, как для меня, - рассудительно продолжал Том, - ведь от ее брака зависела моя свобода, мое благополучие и, пожалуй, даже карьера. У нее же другого жениха не было. А оставаться дома - это все равно что в тюрьме сидеть, особенно после того, как я уехал оттуда. Вот если бы она из-за старика Баундерби отказала любимому человеку, - тогда другое дело. Но все-таки она поступила очень хорошо.

- Уж куда лучше! И она так при этом спокойна.

- Она, как все женщины, - со снисходительным высокомерием отвечал Том. - Женщина повсюду может ужиться. Она привыкла к своему положению и не тяготится им. Так ли, этак ли, ей все равно. И потом, хоть Лу и женщина, она все же не совсем обыкновенная женщина. Она может вдруг уйти в себя и целый час о чем-то думать - я сам сколько раз видел, как она молча сидит у камина и смотрит в огонь.