И тогда начинаешь искать себе подобных, но находишь их, только для того чтобы убедиться, что разговор о поиске истины всякий раз подменяется борьбой авторитетов. Утверждение своего авторитета есть не что иное как один из сортов поверхностного удовольствия, от поисков которого пытался убежать. Многократное и бесполезное бегство от того, чего убежать нельзя, изматывающий темп жизни, заставляющей делать множество вещей - работать на дурацкой работе, или того хуже, эту работу искать, общаться с неинтересными людьми на неинтересные темы, - вызывает все большую усталость и желание забыться сном. Долгим сном. Долгим как смерть.
Мне хочется умереть, потому что жизнь представляется мне совершенно бессмысленным занятием. И даже не потому что я оказался слаб, и не могу поднатужиться и понять какие-то вещи поосновательнее и поглубже, соприкоснуться с истиной. Усталое тело, гудящая голова, ноющий позвоночник, боль в мышцах предплечья, сведенных компьютерным спазмом от многочасового сидения за клавиатурой говорят: зачем тебе все это надо? С кем ты этим поделишься? А если не с кем, то ты с этим и умрешь. Не все ли тебе равно, с чем тебе умирать? Ведь смерть - это вечное небытие, и тебе не понадобится собранный тобой багаж. Ты все равно оставишь его перед тем как сесть в свой последний поезд. Так не мучай нас понапрасну - умри сейчас, дай нам отдых, дай нам покой.
И вечное небытие уже вовсе не кажется страшным, оно не пугает, а наоборот, странным образом притягивает, манит, кажется избавлением от всех разочарований, от постоянной боли изношенного тела, от первых признаков старения, от постоянной усталости. Я беру свой любимый японский разделочный нож, за который заплатил семнадцать долларов, медленно прикладываю его к груди пониже мечевидного отростка, берусь двумя руками за рукоять и хочу нажать со всей силы, чтобы лезвие вспороло аорту, чтобы моя горячая кровь излилась через рану тугими толчками, и чтобы наступил долгожданный вечный сон.