– Конечно, – она ответила тоже по-английски. – Мой отец тоже из династии, – улыбка её теперь не была выражением хорошенькой фривольной женщины, в ней появилась какая-то хитрость. – Из династии… – повторила она. – Его светлость принц Аксель был покровителем моей матери, понимаете. Это брат курфюрста, убитый при Ватерлоо.

Итак, графиня тоже плод внебрачной связи. Похоже, правящий дом Гессена увлекается подобными связями. Я кивнула, словно уже знала это.

– Курфюрст очень добр: он выбрал вас, чтобы вы сопровождали меня в таком долгом путешествии.

– Это не только наш долг, миледи, но и удовольствие. Ах, вам понравится наша страна, она такая прекрасная, люди такие добрые, а Аксельбург – замечательный город! У нас есть опера, прекрасные сады, сокровищница его высочества. Он позволяет даже простолюдинам в праздничные дни любоваться великолепием его собрания. Вы не поверите, пока сами не увидите, что такое может существовать.

Я решила, что не поверю ничему относительно Гессена, пока не увижу сама. В последующие два дня графиня постоянно была рядом со мной, хотя ни графа, ни полковника Фенвика я почти не видела. К своему изумлению – и отчаянию – я обнаружила, что сожалею об отсутствии последнего. Мне он казался оплотом надёжности в моём столь быстро изменившемся мире.

В день отплытия я переживала расставание с Летти, с жизнью, которую всегда знала. Я понимала, что пускаюсь в авантюру, и рядом нет друга, на которого можно рассчитывать. Графиня настояла, чтобы я пользовалась услугами её молчаливой кислой служанки, добавив, что как только появится возможность, мне следует завести свою собственную.

Но я не хотела услуг Катрин, само её присутствие в моей маленькой каюте действовало мне на нервы. И я даже не смотрела с палубы, как исчезают берега моей родины, сомневаясь в своей храбрости в этот критический момент. Я смотрела вниз по течению реки, в море; почувствовав, как качнулась под ногами палуба, я сохранила равновесие и поняла, что кто-то стоит рядом.