***
И, чтобы забыться, смыть с себя грязь, выплюнуть мокроту - в горячей воде внутри всё смягчается - ушла купаться... Вода пошла мутная... Пришлось выждать. Вернулась к окну, снова выгнулась к рамам...
ЛЕЖАЧИЙ, КОТОРОГО БЬЮТ
... С прошлого года началось необратимое. Постарело, попортилось. Уже не было нужды в ком-то, в чьей-то помощи. На вопль чуть ли не обсыпающейся плоти ни само не откликнулось, ни кто другой. Замерло: будто иглу проглотило, гордость заела. Получилось ли у Него, это уже другой вопрос, насытилось ли земными благами, и кто хапнул Его богом данный кусок, вокруг ведь полно! С другой стороны, владело ли Оно силой, чтобы обложить окружающих, избить, дать по башке и вырвать кусок из рук. Обогнать тех, кто противостоит: оно ведь недосягаемо - у него уйма корней, оно самонадеяно, земля затрясётся, стоит Ему шевельнуться... Не случилось. Женщина с четвёртого этажа высыпала пепел на Него: эта женщина каждую неделю...
Оно всё росло и росло, не останавливаясь. Дальше некуда. Правда, когда вчера зашла речь, окружающие опять сказали, что Оно прожило, никому не причинив зла. Сказали, у нас всегда так, нужно было Ему цену знать и т.д. А Оно росло без устали, мозги были бы, и по-другому росло бы. Но рост ввысь у них в роду. Ну не сделало Оно этого, не смогло.
Ещё при жизни - да и в тот день, когда упало и умерло - те, у кого голова кружилась от Его высоты, больше всего женщины, поджимая губы, проклинали: ну куда ты растёшь, эти твои отростки опостылели людям: один оттуда, другой отсюда, если не дашь им по башке, в дом ворвутся...
Оно упало: если уж на то пошло, с прошлого года никуда не годилось, и отростки не слушались.