Шерлок Холмс был мрачен. Он расположился у камина и приводил в порядок свою картотеку преступлений, а я, сидя против него, так углубился в чтение прелестных морских рассказов Кларка Рассела, что завывание бури слилось в моем сознании с текстом, а шум дождя стал казаться мне рокотом морских волн.

Моя жена гостила у тетки, и я на несколько дней устроился в нашей старой квартире на Бейкер-стрит.

-- Послушайте, -- сказал я, взглянув на Холмса, -- это звонок. Кто же может прийти сегодня? Кто-нибудь из ваших друзей?

-- Кроме вас, у меня нет друзей, -- ответил Холмс. -- А гости ко мне не ходят.

-- Может быть, клиент?

-- Если так, то дело должно быть очень серьезное. Что другое заставит человека выйти на улицу в такой день и в такой час? Но скорее всего это какая-нибудь кумушка, приятельница нашей квартирной хозяйки.

Однако Холмс ошибся, потому что послышались шаги в прихожей и стук в нашу дверь.

Холмс протянул свою длинную руку И повернул лампу от себя так, чтобы осветить пустое кресло, предназначенное для посетителя.

-- Войдите! -- сказал он.

Вошел молодой человек лет двадцати двух, изящно одетый, с некоторой изысканностью в манерах. Зонт, с которого бежала вода, и блестевший от дождя длинный непромокаемый плащ свидетельствовали об ужасной погоде. Вошедший тревожно огляделся, и при свете лампы я увидел, что лицо его бледно, а глаза полны беспокойства, как у человека, внезапно охваченного большой тревогой.

-- Я должен перед вами извиниться, -- произнес он, поднося к глазам золотой лорнет.-- Надеюсь, вы не сочтете меня навязчивым... Боюсь, что я принес в вашу уютную комнату некоторые следы бури и дождя.

-- Дайте мне ваш плащ и зонт, -- сказал Холмс. -- Они могут повисеть здесь, на крючке, и быстро высохнут. Я вижу, вы приехали с юго-запада.

-- Да, из Хоршема.

-- Смесь глины и мела на носках ваших ботинок очень характерна для этих мест.

-- Я пришел к вам за советом.