сами они — обыкновенные люди, достойные обыкновенной человеческой судьбы, что они не только способны, но и обязаны создать, породить существо, подобное им, — все равно, принесет ли оно им в грядущем радость или горе, будет ли само счастливым или несчастным; а до тех пор их существование и не могло именоваться жизнью: одна не поднимала головы от своего бесконечного вязания, а другой произносил пламенные речи, защищая людей, которым, собственно, ничего больше не было нужно, кроме похорон, и стараясь растрогать людей, которыми управляла человеческая воля, а не закон. Разумеется, не для этого были они оба рождены на свет, не это было их непреложным долгом — долгом, который они не могли не исполнить рано или поздно, хотели того или нет, хватало им или нет для этого сил и способностей, ибо жизнь, наверно, уже отвела для них место на своей обширной беспредельной сцене — место, быть может, еще меньшее, еще более незначительное, чем сцена, которую устраивали на террасе для домашних спектаклей госпожи Кетеван полицейские ее мужа-полицмейстера, но зато предназначенное для гораздо большего числа зрителей, которым нет никакого дела до твоего таланта или твоей бездарности, до твоей смелости или трусости, которые требуют только одного — чтобы ты разделся на подмостках догола, обнажил перед ними все свое тело и всю свою душу до самого дна. Оба они, и муж и жена, все это угадывали или осознавали, но такого сознания было еще недостаточно, чтобы всемирный этот закон, всеобщий порядок породил желание, желание превратилось в страсть, а страсть дала начало новой жизни; им нужен был толчок, наглядный пример, который позволил бы им подняться на сцену, который потряс бы, пробудил бы их усыпленную страхом и мечтами бесплодную плоть и вселил бы в них веру в завтра, в будущее. И вот в один прекрасный день (хотя впоследствии, когда случилось все, чему суждено было случиться, Димитрий именно от этого «прекрасного дня» вел летосчисление своих бед и невзгод) взвизгнула, как побитая собака, зеленая калитка и во двор вошли незнакомая женщина и незнакомый мужчина.