«Я, кажется, пока еще ни в чем не провинилась», — сказала женщина со столь же обворожительной улыбкой. Она была одета в платье салатного цвета, казалось, еще более светлое от пробивающегося сквозь него сияния гибкого молодого тела. Над верхней губой у нее блестели крупные капельки пота. Чуть приоткрытые губы обнажали ровный ряд белоснежных зубов. «Только ведьма может быть так красива», — подумал Димитрий и вдруг, совершенно без всякой причины, испугался пришельцев, но тут же устыдился своего беспричинного страха и смущенно пробормотал: «Пожалуйте, пожалуйте, гость — это дар божий». «Сейчас я вам все объясню», — продолжал незнакомец и еще крепче прижал к себе свою спутницу. Хозяева чуть смутились, впрочем лишь на мгновение; просто они и сами были супругами, но никогда, ни разу в жизни не обнимались при посторонних. Димитрий кашлянул, у Дарьи вспыхнули щеки. «Неудобно, пусти меня!» — сказала женщина. Она стояла, вся изогнувшись, на одной ноге, кончиком другой чуть касаясь земли. «Сейчас все объясню», — повторил мужчина. «Пожалуйте в дом, там прохладней», — прервал его Димитрий. «Мы — муж и жена, актеры, — продолжал мужчина. — Ваш театр пригласил нас на работу. Приехали мы из Тбилиси. То есть актер, собственно, я, а это — супруга актера, моя супруга. Если я что-нибудь напутаю на сцене — не дай бог, со света сживет. Не правда ли?» — обернулся он к женщине. Та кивнула в знак согласия. Она стояла все так же на одной ноге, с изогнутым станом, неотразимо, волнующе, опасно красивая, красивая, как ведьма. «Мы сняли квартиру по соседству с вами», — мужчина показал свободной рукой назад, через плечо. Димитрий и Дарья одновременно посмотрели на единственное окно в глухой стене соседнего дома. «Но моей супруге не по душе ее новое гнездышко. Она к лучшему привыкла. Станет у окна и смотрит на ваш дом, как ребенок-лакомка на витрину в кондитерской». «Пожалуйте в дом, там прохладнее», — повторил Димитрий, чтобы что-нибудь сказать, чтобы не стоять перед нежданными гостями с растерянным и глупым видом.