Большой зеленый попугай тоже оживился с моим приходом. Он сел на плечо Гарагуле и испугал меня осмысленностью вопроса:

-- Кто к нам пришел?

-- Вот, привет от твоего друга Поженяна принесли.

-- Гришка! Гришка! -- обрадовалась птица, услыхав знакомую фамилию.

"Грузия шла из Одессы в Батуми.

-- Айда с нами до Батуми. Это еще три дня. А потом повернем в Одессу.

На счету у меня был каждый день. Жаль, но мне это не подходило. Только сейчас я понял, что вторая швартовка в Сочи -- это не выдумка Поженяна. У меня было такое чувство, что он и сейчас повернул бы в Одессу, если бы я очень попросил его повернуть. Я был друг Поженяна. Даже попугай понимал это.

-- Не волнуйтесь. -- Успокаивал я капитана. -- Я видел, что в порту стоит "Победа". Она, наверное, идет в Одессу. Доберусь ею.

-- Вот не повезло. Если бы другое судно. Но с капитаном "Победы" мы смертельные враги. Этот кретин сталинист и редкая скотина.

У Гарагули и Поженяна одни и те же критерии. Для них человека не существует, если он -- сталинист. Выстраданная жизнью позиция.

-- Ладно. Что-нибудь сообразим. -- Он вызывает того же Антипина. -Володя, кто у тебя на "Победе"?

-- Первый помощник. Валька Мизин. Мореходку кончали вместе.

-- Отлично. Вот познакомься, ведущий поэт страны, Рудик Ольшевский. -Надо же, цитирует записку Поженяна, запомнил же. -- Брат Григория Михайловича и мой тоже. В общем, организуй у Валентина люкс с холодильником и девочками.

Опять текст Поженяна!

С Володей мы сразу перешли на ты. Валентин все понимал с полуслова. Антипин спустился со мной посмотреть мою одноместную каюту. Удобную, хотя, конечно же, без холодильника и, безусловно, без девочек.