-- Ты доволен? С моря дашь радиограмму Гарагуле. "Все отлично. Сделали, как вы велели." Я тебя прошу.

Очень он хотел, чтобы капитан знал, что его задание выполнили.

Радиограмма была послана. А через два года я плыл в Сочи. И так совпало, что билет был на "Грузию". Беспокоить капитана мне не хотелось, тем более, что наше знакомство было шапочным. Столько народа проходит через Гарагулю, наверное он меня забыл. А тут еще зуб разболелся. Он переставал ныть, когда я становился в стойку на голове. В такой позе я провел большую часть пути от Одессы до Новороссийска.

Наверное, меня заметили, когда я выходил из каюты в ресторан или на палубу, чтобы глотнуть морского ветра.

Как бы там ни было, совершенно неожиданно в корабельном репродукторе прервалась музыка и женский голос назвал мое имя:

-- Писатель Рудольф Ольшевский, срочно пройдите в каюту капитана!

Анатолий Михайлович ждал меня. В капитанской столовой наконец-то я увидел пароходский холодильник и двух девочек-стюардес.

-- Развлеките поэта. -- Сказал капитан. -- А я присоединюсь к вам через пятнадцать минут. Пришвартуемся в Новороссийске и попируем.

Мне ничего не оставалось делать, как играть Поженяна. Я рассказывал анекдоты, показывал фокусы, вспоминал невероятные истории. Девчонки смеялись, в окно заглядывало солнце, занавеску трепал постоянный новороссийский ветер, зуб перестал болеть. Жизнь была прекрасной и удивительной. И с каждой новой рюмкой она становилась еще прекраснее, еще удивительнее. Когда вернулся капитан, я уже читал стихи, как Гриша, отделяя строчку от строчки взмахом кулака. Капитан сразу же вписался в компанию, уже раскованную первым хмелем. От стихов он не хотел нас уводить. Меня удивило, как просто и легко читал Анатолий Гумилева.

-- А вот вам Поженян. -- Сказал он, выдержав паузу. -- Это написано у меня на судне и прочитано на капитанском мостике в порту Сочи.

-- Постойте, постойте, Анатолий Михайлович, это, когда вам пришлось остановить пароход?