Ясакчи Халил, сорокалетний мужчина могучего сложения, такие связи как раз имел и потому в Сараил-Джадиде привык ни с кем не считаться. Он понимал, что по своему положению Карач-мурза может сделать с ним все, что захочет, но твердо рассчитывал на поддержку хакима и на то, что во всем городе никто не осмелится свидетельствовать против него, а потому держался хотя и почтительно, но с достоинством.

Кади был глубокий старик с короткой, белой, как снег, бородой и с лицом аскета. На Карач-мурзу он сразу произвел хорошее впечатление.

– Садись, аксакал [22],– сказал он, обращаясь к кади и не предлагая сесть другим.– Садись и расскажи, что тебе известно о Фатиме, жене Нуха?

– Нух и Фатима были очень бедны, высокородный оглан,– садясь на подушку и помолчав немного, промолвил старик.– Но справедливый Аллах дал им то, что дороже богатства, ибо во всем нашем городе, а может быть, и во всей нашей Орде, не было пары счастливее их. Нух никогда не хотел взять вторую жену. Они любили друг друга, как Лейла и Меджнун [23], и мои старые глаза всегда радовались, когда видели их вместе…

– И где теперь этот Нух?

– Только всевидящему Аллаху это известно, пресвет-лый оглан. Нух не вернулся из последнего похода, когда великий хан Тохтамыш,– да охватит его слава всю землю,– ходил на Мавераннахр. Но никто не видел Нуха убитым, и Фатима думает, что он находится в плену у Тимур-бека.

– Может быть, ясакчи знает об этом больше? – спросил Карач-мурза, повернув голову к Халилу.

– Я знаю только то, что знают другие, благородный оглан,– ответил ясакчи, не почувствовавший в этом вопросе ловушки.– Нух ушел в поход и назад не вернулся. И я думаю, что если он так любил свою жену, как говорит почтенный кади, то одна лишь смерть могла помешать ему.

– Ход твоей мысли показывает, что ты не находишься во вражде с разумом. Но все же это только предположение, а я хочу знать: есть ли в вашем городе такой человек, который может с уверенностью сказать, что Нух умер?