– Не будем играть словами. Итак, что я должна сделать?
– Ты не должна, ханум. Но если ты хочешь сделать доброе дело и помочь попавшей в беду женщине, которой нужно уехать отсюда, ты могла бы взять ее к себе служанкой. Я готов поклясться, что она будет хорошо служить тебе.
– А что это за женщина, и какая беда ее постигла? – спросила Хатедже, бросив на Карач-мурзу пытливый взгляд.
– Это одна здешняя татарка, ханум. Молодая и красивая. А что с ней случилось, она сама тебе расскажет. Это тебя развлечет в пути.
– Хорошо, я беру ее, оглан.
– Да вознаградит тебя Аллах за твое доброе сердце, ханум. Утром я пришлю ее к тебе.
Простившись с Хатедже, Карач-мурза возвратился в свой шатер унося в душе какое-то безотчетное чувство тепла и умиротворения, которое не покидало его до самого сна.
ГЛАВА V
«Промысел Всевышнего простирается на всех, и все сущее подлежит его предопределению. Успех в делах – в деснице Аллаха, и удача сопутствует тому, кто для нее создан».
Абу– Насер Фараби, тюркский философ IX-X веков.
Выступив на следующее утро, отряд в обычном порядке двинулся на юго-восток, по направлению к реке Эмбе. Путь был нетруден и однообразен – бескрайняя степная низина, покрытая блеклой зеленью, которая местами переходила в бурые россыпи бесплодных песков,– ничто тут не радовало глаз путника и не привлекало к себе его внимания. И потому Карач-мурза, почти не глядя по сторонам, ехал все эти дни погрузившись в воспоминания и думы, что всегда помогало ему скоротать время таких томительно-унылых переходов.
Но если прежде подобные размышления обычно бывали приятны и вносили в его душу умиротворение и ясность, то на этот раз они были почему-то невеселы и тревожны. У него было такое чувство, словно он в своей жизни прошел мимо чего-то самого важного, не сделав того единственного, что действительно нужно было сделать. А что это было – он не знал и теперь тщетно силился это понять.