- О, да! И это означает, что там действительно происходят значительные изменения. Я приравнял бы это к легализации оппозиционной партии.

Достопочтенный ГТТ встал и прошелся по великолепному персидскому ковру по направлению к картине, изображающей его любимую хрящевую рыбу, ксифиус гладиус, подкласса цельноголовых, что появилась на лице Земли что-то вроде ста миллионов лет назад. Боже, откуда она появилась? Он чувствовал странную нервозность, какое-то несообразное соединение еле различимых промельков старых мечтаний и раздражающих угрызений. Черты лица молодого человека вызывали в нем какие-то туманные видения прежних дней и ночей, одно из его прежних "эго", которые так трудно соединить с ним сегодняшним. Тот прыщавый солдатик-оболтус, сохнущий по... по чему?.. по кому...?

- Теперь вы видите, спецагент, почему я решительно отметаю любые подозрения в отношении Фила, - сказал он сухо. - Да и вообще, я не вижу никакого смысла шпионить в Тройном Эл. У нас нет никаких секретных материалов.

Те глаза, те чертовы невинные глазки, те сказочные полеты воображения...

- Вы вообще-то откуда, Джим?

- Из Монтаны, сэр, - ответил владелец невинных глаз и добавил с явным желанием усилить впечатление от его невинности: - Говорят, что у вас тут имеется очень изощренная электронная защитная система, это верно?

- Конечно, конечно, но наша система покрывает только очень редкий оригинальный материал. Во всех остальных случаях все тексты, чертежи, рисунки и прочее стоят на компьютере и доступны любому. Я думаю, что эта утечка из Москвы, о которой вы мне говорили, не что иное, как глупая шутка. Почему вы вздрогнули, Джим?

Спецагенту не хотелось, чтобы утечка из Москвы оказалась глупой шуткой.

- Нет-нет, ничего, простите, Генри, это просто рефлекторно... Значит, я могу предположить, что этот замечательный джентльмен Филларион Флегмонтович Фофанофф начнет у вас работать через пару дней?

Генри Трастайм улыбнулся, как бы предвкушая дивную встречу.