Швейцар отвернулся; ему, наверное, было стыдно наблюдать эдакое измывательство над гостями престижного отеля- Пришлось повысить голос, окликнуть швейцара, и тот, надо сказать, живо навел порядок: развязный кэбби в два счета оказался за рулем. Но, Бог ты мой, до чего же это неприятно, когда везет вас обозленный шоферюга, который все время бурчит что-то себе под нос, гримасничает и вам назло резко тормозит на перекрестках. Притихнув на заднем сиденье, вы молча разглядываете плешивый затылок над несвежим воротничком и -- в зеркало заднего обзора --обрюзгшие небритые щеки. К счастью, поездка длится лишь считанные минуты, и, когда кэб останавливается, счетчик показывает 1.80. Инцидент исчерпан; водителю протянуты две долларовые бумажки и сказано, что сдачу он может оставить себе.

-- Зачем ты это делаешь?-- в сердцах, поскольку грубиян угрюмо молчал, сказала жена.

-- А ведь и в самом деле, -- вслух согласились вы с замечанием жены. -Вам, водитель, наверно, следовало бы что-то сказать, если после всего я дал вам десять процентов на чай.

-- При чем здесь какие-то .проценты"? -- ощерился кэбби. -- Вы хотели оставить мне меньше, чем квотер 1 . Забирайте свои деньги!

Английскую речь он коверкал; рука еле сдержалась, чтобы не хлопнуть дверцей...

А назавтра, когда вы покидали Нью-Йорк, у отеля произошло чудо. Не успели вы с женой спуститься по ступенькам подъезда, как один из дремавших в очереди таксистов, заметив пассажиров, нажал на гудок; другой, похожий, кстати, на вчерашнего, бросился вам навстречу и буквально выхватил из рук чемодан, а третий, юркий такой, опередив швейцара, услужливо распахнул дверцу...

Вы с женой только переглянулись и еле сдержались, чтоб не расхохотаться. Но каково же было ваше изумление, когда вы своими глазами -не может же такое померещиться -- увидели, как таксист (определенно тот самый, вчерашний!), захлопнув багажник, подскочил к швейцару и сунул ему ассигнацию... Да, да: он вместо вас уплатил чаевые!