-- Аэропорт Кеннеди! -- не слишком любезно бросили вы, не забыв давешних сцен.

-- Слушаюсь, сэр! -- бойко откликнулся жлоб, и кэб рванулся к переключавшемуся светофору...

А теперь, если вас интересует, откуда, да еще с такими подробностями известно мне о том, что произошло между вами и таксистами перед входом в отель, и в машине, и даже о нелепых пререканиях по поводу двадцати центов, оставленных на чай, я откроюсь: плешивый жлоб с небритыми щеками и мутным взглядом -- это я.

2.

Эх, как мне знать: а вдруг читатель, едва раскрыв мои записки, уже досадует, уже недоволен; это ведь не тот благодарный русский книголюб, который, обнаружив в двадцать шестой главе первое живое слово, будет уже до победного конца .давить" двухтомный роман про династию животноводов и, лишь перевернув последнюю, тысяча семьсот девяносто восьмую страницу, скажет: "Вот ведь какая дрянь!", но и после того не зашвырнет неудавшуюся, видимо, новинку, а даст почитать сослуживцам, чтобы проверить: совпадают ли мнения? Здесь ведь нету таких... А привередливый американец уже точно досадует: что, мол, этот таксист, этот эмигрант, только морочит голову и ничего толком у него не поймешь: почему вдруг ленивые кэбби кинулись усаживать пассажиров в машину? Да еще заплатили швейцару? Скорее всего, это вообще какое-то несусветное вранье: чтоб таксисты давали на чай -- это что-то совсем уж неслыханное...

Но, ей же Богу, ни слова вранья нет в бесхитростной моей книжке! Вам просто не приходилось слышать о долларах, которые тайком мы платим швейцарам: один -- за рейс в ближний аэропорт "Ла-Гвардия", два -- за дальний .Кеннеди", в то время, когда я начинал шоферить, приходилось иной раз давать и пятерку -- за Нью-Йорк...

Конечно, не всякий швейцар берету таксистов взятки, и я вовсе не ставлю перед собой такой цели -- оклеветать всех подряд швейцаров. Тем паче, среди них у меня немало друзей, и я сам могу рассказать, например, о замечательном черном великане Ангеле, который и сегодня стоит у парадного входа в, Эссекс Лэйн Отель" и который среди нас, нью-йоркских кэбби, известен, прежде всего, своей безупречной честностью!