- Этак ненадалеко нас хватит...

Сельсоветский смущён, да при районном же всё:

- Так. Сперва Андоскин вам возил, от лавки.

В серо-сиреневом платке, безрукавке-душегрейке, из-под неё - кофта голубая яркая:

- Так платили ему мало. Как хлеб подорожал, он - за эту цену возить не буду. Целый день у вас стоять, мол, охотности нет. И бросил.

Сельсоветский: - Правильно.

Голубая кофта: - Нет, неправильно!

Мотнул головой парень:

- Я говорю, что - так было, да. А теперь, на отрезок времени, должен вам хлеб возить - Николай. За молоком практически приезжает - и хлеб привозить.

- Так он тоже завсяко-просто не возит. Сперва молоко сдай - а на той раз хлеб привезу.

В тёмно-сером - наша прежняя, знакомая. Напряглась доглядеть, доуслышать: чего же скажут? выйдет ли решенье какое?

В светло-буром:

- А кто молоко не сдаёт, тому как? Просишь: Коля, привези буханочку! А он: у меня зарплата - одна. У меня уже набрато, кому привезти.

В серо-клетчатом, с живостью:

- Мы, выселковские, вдокон пришли. Житьеца не стало, йисть нечего.

В капустном, маленькая:

- Конечно, к нам езду нету...

Сельсоветскому - край оправдываться, скорей:

- А я у него всегда интересуюсь: Николай, ты возишь? Говорит - вожу.

Голубая кофта и подхватилась, залоскотала:

- А вы - у нас поинтересовались? Когда-нибудь приехали сюда? Вы, председатель сельсовета, - хоть бы распронаединственный раз... С давних давён никого не было.

И поварчивают другие:

- Повередилось не до возможности...

- О нас и вспомятухи нет...

А бритый дед во втором ряду стоит молча, малосмысленно. То - жевал, а то раздвинул губы, и так со ртом открытым.

Овсянников голову свою лысеющую опустил. Болит его деревенская душа.

- Минуточку, - спешит сельсовет, - а почему вы прямо сразу не сказали, как он возить не стал?

В капустном: - Не посумеем мы сказать.