Темнота благоприятствовала их бегству. Ни луны на небе, ни звезд, ни даже того призрачного света, который исходит от облаков, когда они не очень плотны. Лишь черная масса густого леса едва заметно указывала берег реки.

Глубокое молчание, нарушаемое лишь журчанием воды под корпусом, царило на судне, Казалось, что все эти люди, неподвижно замершие на своих местах, не дышали, боясь нарушить тишину.

Праос уже достиг устья речки, когда легкий толчок остановил его.

— Что случилось? — тихо спросил Сандокан.

Сабай наклонился над бортом и внимательно посмотрел на темную воду.

— Под нами отмель, — сказал он.

— Мы сможем пройти?

— Прилив быстро прибывает. Подождем несколько минут.

— Хорошо, подождем.

Никто из экипажа не издал ни звука, не двинулся. Лишь легкий лязг карабинов настороженно прозвучал в тишине, а канониры молча склонились над пушками.

Прошло несколько минут тревожного ожидания, пока под килем не возобновилось журчание, и судно, качнувшись, не соскользнуло с песчаной отмели.

— Поднимите один парус, — коротко приказал Сандокан.

— Этого хватит, капитан? — спросил Сабай.

— Пока да.

Через минуту черный латинский парус был поднят на фок-мачте — черный, он полностью сливался с ночной темнотой.

Судно незаметно выскользнуло из бухты и вышло в открытое море.

— Где крейсер? — спросил Сандокан, всматриваясь во тьму,

— Вон он, там, в полумиле от нас, — отвечал Сабай.

Там виднелась какая-то темная громада, над которой мелькали светящиеся точки, по-видимому, искры из трубы. Внимательно прислушавшись, можно было уловить даже глухое воркотание котлов.

— Стоит под парами, — пробормотал Сандокан. — Значит, ждет нас.

— Пройдем ли мы незамеченными? — спросил Сабай.

— Надеюсь. Ты не видишь поблизости шлюпки?

— Нет, капитан.

— Пока будем держаться у берега, чтобы слиться с массой деревьев, а дальше пойдем в открытое море.