Другими словами, ребятишки «пропасовывали» занятия, то есть прогуливали их. Имеем ли мы дело с искаженной «тасовкой» или же с плодом оригинального словотворчества малороссийских гимназистов? Трудно сказать… Очевидно одно: и «тасовка», и «пасовка» – переосмысленные карточные термины.
Очевидно и другое: если не знаешь толком, о чем пишешь, – не суйся со свиным рылом в калашный ряд. Это уже – к непрошеным защитникам русской словесности.
О вассаре голом замолвите слово…
В уголовном жаргоне множество выражений для обозначения опасности (из старой и новой «фени»): стоять на атасе, на вассаре, на цинку, на шухере, на стреме, на зексе (на зексу), на атанде… Часть слов предупредительные сигналы: «Атас!», «Вассар!», «Зекс!», «Цинк!», «Атанда!», «Стрема!», «Шухер!» «Шесть!» («Двадцать шесть!»). Правда, нынче в активной речи уголовников лишь два сигнала – «атас!» и «вассар!». Остальные отошли в прошлое.
О каждом слове можно рассказать много любопытного. Мы же остановимся на слове «вассар», или «вассер». Связь его с немецким языком (где Wasser значит «вода») очевидна, поэтому немало исследователей предлагают свои объяснения, как и почему «немецкая вода» проникла в русский жаргон.
Кто-то связывает происхождение российского «вассера» с криками немцев при пожаре, когда они требуют воды – «Вассер! Вассер!». Действительно, «вассер» и опасность здесь связаны между собою. Только в данном случае от опасности не убегают – напротив, с ней призывают бороться!
Остроумную версию излагает в книге «Злые песни Гийома дю Вентре» старый лагерник Я. Харон. Он считает, что слово разошлось по России из Одессы, где гувернантки играли с детьми в игру «горячо – холодно» на немецком языке (играючи, детишки легче усваивают правила грамматики): «А по-немецки эта игра называется „Вода – огонь“. Вода же по-немецки „вассер“. Можно только подивиться остроумию одесских биндюжников, перекрестивших исконно русское „стоять на стреме“ в изысканное „стоять на вассере“…