Иногда Маша с пристрастием допрашивала бабушку:

— Правда, что хороших людей больше? Разве не так? Вот некоторые в это не верят…

— Конечно, правда! — не задумываясь, твердо отвечала бабушка и отводила глаза.

В ее уверенной интонации четко слышалось сомнение.

В университет Маша поступать очень боялась, потому что была убеждена: ей не сдать экзаменов. Но отец небрежно обронил как-то вечером:

— Марья, не пыхти и не тушуйся! Думать — не твое призвание. Я говорил вчера с Ясеном, и вопрос ясен. Это проще веника. Что и требовалось доказать…

Декана факультета со столь прекрасным и редким именем знали, казалось, по всей стране: он был несменяем в течение нескольких десятков лет.

Маше стало стыдно, но спорить она не решилась, наплевав на мораль и махнув на нравственность рукой. В конце концов, так поступают все. Кто может. А кто не может — кусает локти. И гнусно завидует. Им же хуже. Она еще немного походит в дочках известного человека…

На самом деле Мане хотелось совсем другого. В частности, пойти в манекенщицы. Только разве отец разрешит… Машкина профессия станет семейным позором. Да и мать тут же сойдет с ума от низменного выбора единственной дочери.

А для подиума кареглазая Маська очень годилась: она вымахнула за метр восемьдесят, даже выше отца, выросла ногастой, с длинными, вьющимися без помощи всякой химии волосами. Правда, своего роста и сорокового размера обуви Маня по-прежнему болезненно стеснялась, опасалась насмешек, обид и унижений, а потому друзей себе, как и раньше, не искала. Ее до сих пор не коснулось мужское внимание.

Я некрасивая, с отчаянием и безнадежностью думала Маша, разглядывая в зеркале свой курносый нос, я не могу никому понравиться, меня никто не будет любить. И упорно продолжала охранять свою территорию, на которую пока ни разу не посягали.