Своим горем она поделилась однажды с единственной дачной подругой. И то лишь в письме.

Что ты, Масенька, ты ошибаешься, написала добрая Эля в ответ, ты такая красивая, такая высокая, кипарисовая! У тебя удивительные темные глаза! Как осенний вечер! С твоей внешностью нужно идти в манекенщицы! Правда-правда!

Добрый эльфик Эля и заронила эту злосчастную идею в Машкину голову.

С Элей Маську познакомила бабушка. Возвращаясь как-то с дачного рынка и терпеливо слушая бесконечное внучкино нытье о том, что ей скучно, а играть не с кем, бабушка внезапно остановилась и поставила сумку на землю. У калитки вертелась незнакомая девочка, Манина ровесница, простенькая и приятная, со следами ожогов на круглых щеках.

— Как тебя зовут? — спросила бабушка и попросила провести ее к Элиной маме.

Та сразу согласилась — пусть девочки играют вместе: Эля тоже скучала в одиночестве. С тех пор подружки на даче не расставались и всегда жалели, что живут в Москве слишком далеко друг от друга и не могут сами, без взрослых, видеться в городе.

Добрый эльфик не сильно грустил по поводу своей внешности, хотя ожоги его все-таки портили. Получила их Эля в четыре года: на ней загорелось праздничное платье от новогодних свечей.

Один лишь эльфик и старался поддержать в Мане чувство уверенности в себе: упорно твердил об ее красоте, уме и других необыкновенных данных. Бабушка была убеждена, что женщине незачем думать о своих глазах, волосах и блузках, мать попросту не интересовалась дочкой, а отец заявлял откровенно, что журналист из нее выйдет никудышный: Машка вся в мать.

Папа, почему ты меня так не любишь?!.

Несмотря на отцовские утверждения и заверения в Машкиной бездарности, Инна Иванна сурово твердила без устали: