Маня успела только позавидовать — у нее никогда не будет денег на такую откровенную улыбку! — как сбоку заворковала стоявшая рядом с незнакомцем молодая, шикарно-нарядная, вся в переливающихся шелках, дама.

— Мистер Лоуренс приехал из Америки. Он очень хочет побеседовать с вами по личному делу. Я переводчица.

Маша, как всегда, испугалась: она родилась трусихой. Ну, какое там личное дело — к ней! — у этого иностранного дяди? И как вообще он оказался в Думе? Кого только туда теперь не пропускают…

— Я говорю по-английски, — пробормотала Маня.

— Прекрасно! — обрадовалась переводчица. — Тогда я вернусь через десять минут.

И исчезла. Наверное, понеслась в буфет. Маша старалась не выпустить из глаз свой диктофон: вполне могут схватить по ошибке или упереть. Ворья хватает везде, и Дума — не золотое исключение.

Улыбчивый мистер Лоуренс тотчас объяснил смущенной Мане, что у него есть друг, бывший военный моряк, который мечтает о такой женщине, как она.

Еще не легче… За что ей сегодня на редкость сильная везуха? И почему как раз она ненароком угодила в мечты неведомого — да никогда бы его не знать! — чужеземца?..

— Вы — его идеал! — объяснил, сияя, мистер Лоуренс. — Берт именно такой представляет себе свою будущую жену из России: она должна быть высокой, худой, кудрявой и курносой брюнеткой с темными глазами. Он ищет лишь этот образ и даже дал объявление в русскую газету. Ему придут тысячи писем, но не будет письма от вас! А это невозможно. Я не могу отпустить вас, пока вы не дадите мне обещание написать Бертилу. Вот его адрес. — И американец быстро застрочил на своей визитке. — А это мой. На всякий случай. Хотя вы — не мой идеал. Простите!