Вскоре Каэ настолько погрузилась в работу, что совсем забросила себя. Оцуги же, которая была всегда прекрасно одета, безупречно причесана и держалась уверенно, являла образчик безупречных жестов и манер, словно искусный танцор в драмах театра Но. Как бы рано ни просыпалась Каэ, ее свекровь уже была причесана. Каэ пыталась выведать, нет ли у Оцуги каких-то особенных секретов, но не обнаружила ни одного, не считая того, что она встает до рассвета и каждый вечер аккуратно кладет свое кимоно под футон.

Окацу и Корику тоже не могли соперничать со своей матерью. В фуро

Оцуги без устали заботилась о своем внешнем виде и одежде, причем самыми разнообразными способами. Например, перед тем как начать подметать, она покрывала волосы полотенцем, подвязывала рукава и затыкала за пояс подол кимоно, а для прополки сорняков надевала рукавицы. Смотреть на то, как она поливает грядки, было истинным удовольствием, зрелище это потрясало воображение: Оцуги ухитрялась не пролить на себя ни капли воды.

Время от времени Каэ предлагала ей помочь в огороде. Оцуги рассказывала невестке о растениях, о том, какие из них можно использовать в медицине, проявляя при этом столько терпения и снисходительности, что превзошла даже мать Каэ. Девушка наблюдала за свекровью, стараясь научиться разбираться во многочисленных лекарственных травах.

С самой брачной ночи они делили одну спальню, так что Каэ больше не чувствовала себя чужой в доме и не стеснялась в присутствии Оцуги. Уставая от ткачества, она с радостью выходила на осеннее солнышко посидеть на корточках у грядки рядом со свекровью. Само собой разумеется, ей даже в голову не приходило защищать свои руки.