Все двести пятьдесят лет существования Училища имени Фрунзе воспитанники его старались получать незаслуженно высокие оценки и, если верить молве, весьма преуспели в этом неблаговидном занятии, за что секлись розгами, сидели в карцерах и лишний год плавали в доофицерских званиях, что никак не отражалось на их репутациях. Искусство шпаргалок и подсказок доводилось ими до немыслимого совершенства, по теории вероятности рассчитывались номера экзаменационных билетов, а сами тексты их добывались хитроумнейшими способами. Известен случай, когда будущий гардемарин залез ночью в типографию и не нашел ничего лучшего, как сесть голой задницей на покрытый краскою набор, после чего предъявил седалище однокурсникам. Хитроумные шпаргалки могли пополнить коллекцию наподобие той, что демонстрировалась в клубе милиции, где собраны воровские отмычки, «куклы» и крапленые карты.

Бурное развитие техники позволяло использовать связь по УКВ, любой обманувший преподавателя воспитанник вносил себя в неписаную книгу почета, в летопись славы, которую никак не хотели учитывать политорганы, начальники факультетов и курсов. У Алныкина затряслись коленки, когда он понял, чем знаменит отныне и во веки веков. Переэкзаменовки он не выдержал, отметку на «отлично» так и не исправил, но — будучи прохиндеем высшей квалификации — воспользовался смертью преподавателя, святотатственно сослался на него, усопшего, и психологическая диверси принесла успех. Никто не посмеет теперь опровергнуть «отлично», хвала и слава человеку, имя которого — Алныкин Владимир Иванович!

На величайшего в истории училища ловкача ходили смотреть, как на участника Цусимского сражения, боцмана, недавно побывавшего в Зале Революции. На самоподготовке в класс заглядывали первокурсники, преподаватели задерживали взгляды на Алныкине. Уже кончался апрель, ротные командиры писали характеристики и аттестации, подводя итоги четырехлетнего надзора и воспитания, Алныкину мнилось: «При достижении целей использует неблаговидные средства».