Я ещё тогда был подростком. В подвале - высокие потолки, с которых капает вода, грязно, воняет, тускло светит лампочка, бегают крысы. Пьяный до беспамятства бомж валяется на рваном, помасленном матраце, лежащем на заплеванном полу. Куски ваты, вывалившиеся из него, скатались в грязные комки и разбросаны по всему углу подвала. Мы стоим и смотрим на бомжа. Затем кто-то из нас, роняет на клочок ваты зажженную сигарету. Другой зажигалкой запаливает ещё один конец матраца. Огонь быстро разгорается. Вонючий дым заставляет нас отойти подальше. Бомж начинает дергаться на своем месте, потом ему становится горячо и он пытается сползти с него. Мы пинками загоняем его обратно. Пытается кричать, но у него нет сил это сделать. С матраца раздаются сильные стоны. Начинается агония. Мы стоим и смотрим, как зачарованные. Горит одежда на бомже, и он затихает. На нем остаются только трусы. Тело от жара распухает и становится розовым, как у поросенка... Мы сами позвонили в пожарную и милицию. Составили протокол, что пожар произошел от зажженной сигареты - бомж курил. Не сгоревшие куски тюфяка выбросили на помойку, тело бомжа увезли...

В другой раз мы поймали в том же подвале большую крысу. Долго измывались, пока не убили. Перед смертью она стала кричать: тонко, с ужасом, предсмертным криком... В своей жизни крыса кричит один раз, когда рождается. Самка производит потомство в полной темноте. А появившийся на свет крысенок своим первым и последним криком-писком дает знать: "Мама! Я есть, я здесь!". По этим крикам крыса знает, сколько у неё детенышей и где их искать. Нашей крысе довелось в жизни кричать два раза. Услышать крик рождающейся крысы - хорошая примета - к долголетию.

Мертвую крысу мы распяли, прибили её гвоздями за лапы, голову и хвост на доске, на котором управдом вывешивал объявления. Долго её не снимали, пока не завоняла. Это объясняется тем, что советские граждане были очень послушными. Все думали, что так и надо, возможно, что начинается кампания по борьбе с крысами.