— И это все, ради чего Эмерсон предложил вам прокатиться из Нью-Йорка в Гонолулу? — равнодушно спросила Вирджиния.

— Не только, — снова улыбнулся я. — Пока была только первая часть дипломатической ноты. А вторая... В принципе, и жену, и шкипера Рид может заменить без проблем. Поэтому ему все равно, в какой части света вы обретаетесь. Одно маленькое «но». Милуйтесь себе на здоровье, где угодно — только не на Гавайях. Лондон, Париж, Рим, Арканзас ждут вас. А Гавайи — увы!

Она рассмеялась:

— Ну, это уже наше дело.

— Он не шутил, — ответил я. — Все очень серьезно.

— Ладно, голубчик, — на этот раз голос ее был трезвый и жесткий. — Ты закончил? Мы тебя выслушали. Можешь бежать за гонораром.

— Это не все... — я продолжал улыбаться. — Вечно так, правда, Као? Конфуций по этому поводу ничего не говорил?

Као ответил лучезарной улыбкой:

— Не припоминаю.

— Что еще? — хмель уже окончательно слетел с Вирджинии.

— Эмерсон назначил конкретный срок, в который вы должны убраться отсюда. Двадцать четыре часа.

Вирджиния посмотрела на меня, потом на Ларсона, потом на Као.

— Ну убил... Слушай, парень, торгуй-ка ты лучше порнографическими открытками, — она состроила роковую мину. — Ужасная кара ждет вас, если вы не покинете этот город! Какая кара, а, Бойд?

— Не знаю. Может, Ларсон знает?

Ларсон глянул на меня исподлобья.

— По-моему, пора тобой заняться.

— Обязательно, — сказал я. — Узелок завяжи, чтоб не забыть. — Вирджиния вызывала у меня гораздо больший интерес, и я повернулся к ней. — Под вашими волосами, наверное, вьется несколько извилин, поэтому заставьте их работать. Рид велел мне обеспечить, чтобы вы с Ларсоном смотались отсюда. Как я это сделаю, его не волнует. Может, будем умными и договоримся полюбовно?